В 1938 году Сергей Королев по ложному доносу был осужден за якобы участие в троцкистско-террористической организации. Год он провел в Бутырской тюрьме. В 1939 году Особым совещанием при НКВД Сергей Павлович был приговорен к 10 годам лагерей. Попал в Магаданский край, на золотой прииск Мальдяк. Там его определили на работу истопником в бараке для уголовников. Осенью 1940 года Королева перевели в «туполевскую шарагу» — московскую спецтюрьму НКВД ЦКБ-29. Здесь ученый принимал участие в создании самолетов Пе-2 и Ту-2, а также в разработке проекта управляемой аэроторпеды и нового ракетного перехватчика.
19 ноября 1942 года Королева и еще нескольких инженеров и ученых перевели в Казань, куда были эвакуированы два авиационных завода: 16-й авиамоторный из Воронежа (ныне — Казанское моторостроительное производственное объединение — КМПО) и 22-й самолетостроительный из Москвы (ныне — Казанский авиационный завод им. Горбунова — филиал ОАО «Туполев»).
До 1944 года Королев трудился на 16-м заводе, в ОКБ 16, — опытно конструкторском бюро тюремного типа четвертого спецотдела НКВД. ОКБ располагалось на четвертом этаже заводоуправления. Третий этаж был отведен под общежитие ученых-арестантов. Королева поместили в комнату, где жили еще 23 человека, в том числе и главный конструктор ОКБ-16 Валентин Глушко, основоположник отечественного жидкостного ракетного двигателестроения.
Когда заключенным удавалось выменять свой хлебный паек на кофе, они устраивали «кофейные посиделки» в комнатке ученого Доминика Севрука. По их воспоминаниям, в те вечера комнатка превращалась в «ресторанчик», который они в шутку называли «Рио де Жанейро» или просто «Рио». Такие посиделки проходили регулярно, несмотря на протесты тюремного начальства. А еще иногда Королев, Глушко и Севрук затевали дружеские потасовки. Задача этих поединков — затолкать «противника» под кровать.
27 июля 1944 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР о досрочном освобождении всех 29 работников казанской «шарашки» со снятием судимости. В августе «спецконтингенту» выделили жилье недалеко от завода, в только что построенном доме №5 по улице Лядова.
Сталинская пятиэтажка, семь подъездов. Здесь в последнем подъезде, на пятом этаже, в квартире №100, жил Сергей Королев. В соседней квартире, №101, поселился его коллега Валентин Глушко. По словам жильцов дома, в квартире №100 давно уже никто не живет.
В письме к своей маме Сергей Павлович так описывал новое жилье: «У меня хорошая комната 22 квадратных метра с дверью на будущий балкон и 2 окнами, так что вся торцовая наружная стена остеклена. Много света и солнца, так как мое окно смотрит на юг и восток немного. Я не ощущал раньше всей прелести того, что меня окружает, а сейчас я знаю цену и лучу солнца, и глотку свежего воздуха, и корке сухого хлеба.
Комната моя шикарно обставлена, а именно: кровать со всем необходимым. Стол кухонный, покрытый простыней, 2 табурета, тумбочка и письменный стол, привезенный мною с работы. На окне посуда: 3 банки стеклянных и 2 бутылки, кружка и 1 чайная ложка. Вот и все мое имущество и хозяйство. Чувствую ваши насмешливые улыбки, да и мне самому смешно. Это ведь не главное в жизни, и вообще все это пустяки».
Именно в этой комнате Королев начал фундаментальные работы по созданию первых ракетопланов. Сохранились его записи, чертежи и математические расчеты, связанные с проектом баллистической ракеты с боевым зарядом 200 кг.
В квартире Королев жил не один. Вторую комнату занимал специально приставленный к Сергею Павловичу человек. По одной версии, это был его помощник, по другой — охранник или конвоир. Да, ученых освободили, но они все равно находились под постоянным присмотром.
Свобода была относительной. Королев не имел права ходить на демонстрации, принимать участие в выборах руководящих советских органов и каждую неделю обязан был отмечаться на «Черном озере» в Комитете государственной безопасности.
На работу Сергей Павлович, как и все, ездил на трамвае. Трамвайная остановка была рядом с домом. Рано утром «спецконтингент» собирался там. Людей пересчитывали по головам, по одному пропускали в салон трамвая и под стражей везли на завод. У заводской проходной их снова пересчитывали, а затем запускали на территорию предприятия.
Интересная и важная точка маршрута «Казань космическая» — парк «Крылья Советов». Он расположен практически через дорогу от улицы Лядова.
Это общественное пространство не случайно посвящено покорителям неба. Оно построено в 1939 году при создании микрорайона «Соцгород». «Город мечты» был возведен для сотрудников казанских авиационных заводов.
В парке установлены восемь бюстов крупнейших русских ученых и летчиков: М. В. Ломоносова, Д. И. Менделеева, Н. Е. Жуковского, А. Ф. Можайского, С. А. Чаплыгина, К. Э. Циолковского, В. П. Чкалова, П. Н. Нестерова.
Как добраться. Парк «Крылья Советов» и улица Лядова находятся в нескольких минутах ходьбы от станции метро «Авиастроительная».
Следующий адрес, связанный с Сергеем Королевым, — Казанский авиационный институт (ныне Казанский национальный исследовательский технический университет им. А. Н. Туполева (КАИ) (ул. К. Маркса, 10).
Здесь располагалась первая в СССР кафедра реактивных двигателей. Кафедра была основана 1 мая 1945 года по инициативе Валентина Петровича Глушко — будущего академика, главного конструктора и основоположника отечественных ракетных двигателей. Сергей Королев был назначен старшим преподавателем на кафедре ракетных двигателей.
Мемориальная доска, посвященная Валентину Глушко, была установлена на здании КАИ осенью 1992 года. А мемориальная доска Сергею Павловичу Королеву — только в 2012 году.
Как добраться. Ближайшая станция метро — «Кремлевская», остановка общественного транспорта — «КАИ».
Казань чуть не стала последним городом в жизни Сергея Королева. 12 мая 1945 года Сергей Павлович участвовал в испытательном полете самолета Пе-2 с ракетным ускорителем РУ-1. В самолете летели двое — сам главный конструктор ускорителя, как инженер-экспериментатор, и летчик-испытатель Александр Григорьевич Васильченко.
Взлет прошел в штатном режиме, но на высоте 7 тысяч метров при включении ракетного ускорителя вдруг произошел взрыв, и у самолета оторвало хвост. По всем законам физики машина не могла приземлиться. Но летчику-асу удалось совершить невозможное. Они приземлились! И выжили! Александр Васильченко был весь поломан, его после аварии собирали буквально по частям. Королеву повезло больше — он получил ожоги, ранения осколками, но был в сознании.
Новость об аварии дошла до Сталина. Он был страшно недоволен таким безрассудством Королева и приказал, чтобы конструктора близко не подпускали к испытательным полетам. Вскоре Королев покинул Казань. А через год, в августе 1946 года, из Казани в Москву перевели и ОКБ-16.
Если бы ученые и инженеры продолжили работать в нашем городе, то Казань наверняка стала бы колыбелью российской космонавтики. Не сложилось. Но надо помнить и о том, что было.