Книжный дух блошиного рынка Казани

Фото: Дмитрий Сивков

Автор: Дмитрий Сивков

Признак столичности

Проводись в столице Татарстана конкурс «Сочетание несочетаемого», воскресные развалы в сквере имени Тинчурина оказались бы основными претендентами на главный приз. Здесь открытки звезд советского кино соседствуют с набором стамесок, чашки Ленинградского фарфорового завода — с облигациями общества Московско-Казанской железной дороги 1911 года, ручка от медного самовара — с фонендоскопом, а позолоченные с малахитовым браслетом часы — с солдатскими портянками и книгой «Вопросы кинодраматургии»…

На то он и блошиный рынок.

Название у таких мест не самое благозвучное. И ассоциации с насекомыми отряда кровососущих вполне обоснованны. В середине XIX столетия, когда и возникли блошиные рынки, предлагаемые там к продаже бэушные вещи могли бы вызвать культурный шок у современного человека с его представлениями о гигиене.

Хотя тогда паразиты являлись делом обычным. Кстати, к блохам люди относились тогда более благосклонно, чем к вшам. Не зря же они породили жанр эротических картин на сюжет блошиной охоты и ряд экстравагантных увлечений: например, среди французских кавалеров считалось модным хранить пойманную на теле дамы своего сердца блоху в миниатюрном домике ювелирной работы.

К слову, французам мы и обязаны самому определению: Marchе aux рuces de Saint-Ouen в переводе — Блошиный рынок Сент-Уан (от топонима пригорода Парижа). Это название закрепилось в европейских языках, а после прижилось и в русском, хотя нашему уху больше привычны толкучки и барахолки.

Сегодня торжища такого рода претерпели положительные изменения: стали чище в общем плане, а среди товара можно встретить даже антикварные вещи, что делает эти места притягательными для коллекционеров.

Можно сказать, «блошка» — своего рода признак столичности — есть своя в каждом крупном городе. Россия не исключение. Среди самых известных — московский «Измайловский вернисаж» (метро «Партизанская») и «Левша» в Химках, в Санкт-Петербурге — «На Удельной» — у одноименной станции метро. В Казани — «Книжка», собирающая народ каждое воскресенье в парке имени Карима Тинчурина.

Деньги как эквивалент обмена

Здесь не встретишь тематических отделов, как, к примеру, на Колхозном рынке, так что поиски следует вести методично, исследуя выкладку за выкладкой и развал за развалом. Зоркий глаз и удача в помощь.

Поиск замедляет еще и то, что постоянно отвлекаешься на то, чтобы разглядеть интересные, но абсолютно не нужные тебе вещи и пускаешься в расспросы. Опять же, какой рынок без этого?

Правда, не все охотно идут на общение, не говоря уже о том, чтобы сфотографироваться. Особенно первый тип торговцев — коллекционеры. Хотя одного из них, разложившего товар у фонтана рядом с мозаичным панно В.И. Ленина, удалось разговорить. Гаджи, «скорее собиратель, чем коллекционер», специализируется на военной атрибутике: погоны, шевроны, петлицы — так называемая обшива, знаки и значки…

Он-то и посвятил в суть народного топонима — «Книжка». Оказалось, здесь с 60-х годов собирались книголюбы, потом к ним присоседились пластиночники, затем — кассеточники…

— Одни что-то продавали, другие — обменивались. До сих пор деньги для нас — это скорее эквивалент для обмена, — вводит в курс дела старожил. — Фарцы (фарцовщики — ред.) на этом круге не было. Не рисковали. Здесь Доска почета Баумановского района была. Могли к спекуляции еще и политику пришить. А теперь сюда шмотье пришло. У людей с деньгами худо, вот и несут у кого что есть…

«Коллега» Гаджи не пожелал назвать себя, но пообщаться оказался не против. Среди прочего товара, выложенного на асфальте, продает морскую форму гражданского флота образца 50-х. За куртку и фуражку с шитым крабом — 5000 рублей.

— Все с казанской барахолки, что на Колхозном рынке была. Я там 25 лет искал товар. Четыре музея укомплектовал. В Казани, в Самаре, в подмосковной Истре и в Мурманске. Сейчас уже давно таких вещей никто не предлагает, — в голосе мужчины слышится сожаление о былом и гордость за себя.

И кажется — купи у него сейчас форму, он и не обрадуется «пятерке», а пожалеет, что пришлось расстаться с частичкой прошлой — невозвратной — жизни. Но таковы правила.

«Здесь жадных нет. Здесь рынок»

Профессиональные торговцы базируются у входа в сквер.

Приличного вида женщина в возрасте приобрела портсигар и пепельницу из нержавейки с советской символикой. Наверняка подарок кому-то. Потратит немного времени на чистку — и будет вполне достойный вид. За все отдает 500 рублей — с такими деньгами разве что в «Fix Price» низкопробным ширпотребом обзаведешься.

Плату от дамы принимает мужчина, являющий тип неутомимого оптимиста: перед ним несколько открытых чемоданов со всякой всячиной: от вымпела «Образцовое рабочее место» за пустяшные полторы сотни до бронзового женского пояса XIX века за серьезные 10000.

Он слету отвечает на многочисленные вопросы о цене и тут же успевает торговать хозяйственным мылом, на которое у хозяек особый спрос. От предложения поговорить отказывается. Для него время — деньги.

У другого торг идет не особо бойко, поэтому соглашается рассказать о своих воскресных выездах.

— Приехал сюда в 4:50. Выкладываться закончил в 8:15. Собираться начну в 13, где-то к 17 уеду. Потом еще в гараж выгружаться. Вот целый день и ушел, а наторгую сегодня, похоже, негусто, — сетует владелец антикварной лавки Вячеслав.

К его соседу мужчина в костюме принес на продажу какие-то документы. На местном сленге их называют «чердачные». Просит 3000 рублей, антиквар предлагает 1500. Ударяют по рукам.

— Жадный, что ли? — мужчина в костюме пытается хоть как-то компенсировать обманутые ожидания.

— Здесь жадных нет. Здесь рынок. Так что без обид, — с улыбкой парирует торговец.

И как бы вторя этому благодушию, неподалеку раздаются поскрипывающие звуки довоенного шлягера «В парке Чаир», летящие из-под иглы патефона.

«У меня полежало, теперь пусть у тебя полежит»

По аллеям, уходящим лучами от фонтана, разложен товар попроще. На веревках, растянутых меж деревьев, развешана разного рода одежда, отчего возникает ощущение, что неподалеку, как в прежние времена, затеяли большую воскресную стирку.

Наиболее часто произносимые цены на аллеях — 50 и 100 рублей. Кто-то отвечает на вопрос о цене: «Сколько не жалко». А удачную сделку нередко комментируют популярной на блошке присказкой: «У меня полежало, теперь пусть у тебя полежит».

Вот мужчина хвастается перед знакомым складным саперным ножом: «За 150 рублей взял. Не торговался».

Но и поторговаться не грех. Молодой еще человек крутит ключом в обширных недрах амбарного замка со словами: «Давай за тысячу?!». Продавец невозмутим: «Нет. Полторы. Работает как часы, еще детям и внукам останется».

«Купите хоть что-нибудь! Ходят, ходят, как проходной двор», — в отчаянии причитает едва слышно женщина явно за 80 лет.

«Взял в 90-е в счет зарплаты, думал, пригодится. Да так и пролежал. Может, возьмете? Натуральная ткань, никакой синтетики. Сейчас такой не делают», — просит тысячу за пять метров «авиационного брезента» ветеран 22-го завода.

Такая реклама звучит скорее как мольба. Но в целом на блошке царит дух оптимизма. Металлическую накладку от холодильника «Саратов II» предлагают со словами: «Бери за сотню, через сто лет обогатишься!». Не взял, как и «Справочник «Счастье жизни», выложенный на солдатском одеяле. Счастье здесь у каждого свое. И не обязательно имеет отношение к деньгам.

— Только сто рублей наторговал! — сокрушается пожилой мужчина. На выкладке перед ним — пленочные фотоаппараты и книги.

На вопрос же, не жалеет ли, что день без выгоды провел, только машет руками: «Нет, конечно! Книжка — лучше, чем английский клуб. Где я еще могу пообщаться с интересными людьми: учеными, писателями или вот — с журналистами…»

Драматургия места (в качестве P.S.)

Бывшее счастье ценится в сто рублей, предмет гордости — в тысячу. Определенно, у казанской «блошки» потрясающая драматургия. После знакомства с толкучкой название сквера в память о татарском драматурге не кажется случайностью.

Впрочем, здесь можно купить не только свидетельства былых житейских драм, но и драматургические произведения. На «Книжке», как и во времена оные, можно найти книгу практически на любую тематику. Может, конечно, внешний вид иного тома и подкачает, но ведь в данном случае важнее содержание.

Ну и как можно было уйти отсюда без книги? Двухтомник Бабеля за 300 рублей уступил мужчина преклонных лет. Представился Геной. Бывший геолог, в свои 89 лет по воскресеньям, если позволяет самочувствие, сбегает сюда из «четырех стен».

Среди завсегдатаев книжных рядов — Олег. Представляется как писатель. Сам он впервые пришел сюда школьником в поисках «Всадника без головы».

— Хотел бы я сейчас встретить парня, который хотя бы знает, кто такой Майн Рид, — мечтательно говорит хозяин букинистического развала. — Для меня самого это хобби: отдать книгу кому-то в руки, минуя посредников, рассказать о ней — и куда содержательней, чем это делают современные литературные обзоры и рецензии.

Вот такая она — «Книжка». За один раз ее можно только пролистать. Так что непременно вернусь, чтобы прочитать ее. Хотя бы по диагонали. Чего и другим могу посоветовать.

Справка «КТ»

Где: Парк Тинчурина (перекресток ул. Тинчурина / ул. Татарстан). Адрес: улица Татарстан, 53/13.

Когда: воскресенье — с 8 до 14 часов.

Как добраться: автобусы — №№ 6, 31, 53; троллейбусы — №№ 3 и 5 (остановка «Улица Тинчурина»).