Казанцы и их гости узнали, чем пахнет счастье

Аромат духов прошлых лет помогает перенестись на полтора века назад. Фото: Ольга Иванычева

Автор: Ольга Иванычева

Запахи как «машина времени»

В доме Боратынских у каждой комнаты был свой характер, свой аромат: в Белом зале тубероза напоминает о балах, в столовой кофе зовет к душевным разговорам, в Розовой комнате ладан погружает в атмосферу церковных служб и рождественских праздников, а в Зеленой комнате запах книг хранит мысли давно ушедших людей.

Во время ольфакторной* экскурсии «Ароматы счастья» можно было совершить путешествие по этим невидимым следам времени, оставленным в запахах. Именно запахи имеют удивительную особенность: иногда они буквально по щелчку пальцев могут перенести человека в другое пространство и время — туда, где он впервые почувствовал этот запах.

*Ольфакторный — прилагательное, которое означает «относящийся к запаху или чувству обоняния». Слово происходит от латинского olfactorius — «благовонный», «душистый».

Духи на горячих кирпичах перед балом

Экскурсия началась в Белом зале усадебного дома. Здесь проводились балы, на которые съезжался высший свет Казани. Старший научный сотрудник Дома-музея Боратынского Елена Скворцова рассказала, что к балам в доме проводилась серьезная подготовка, в том числе и плану ароматов. С утра все комнаты дома обносили горячими кирпичами на подносах. Кирпичи поливали горячими духами, чтобы дом наполнялся изысканными ароматами.

«…Душистые пары разносились по комнатам, которые сразу наполнялись благоуханием каких-то неведомых цветов. Я бегала за лакеями и вдыхала этот аромат, суливший что-то чудесное и веселое...», — писала Ксения Николаевна Боратынская (1878–1958) в своем произведении «Мои воспоминания».

Главным ароматом бального зала был аромат туберозы. Густой и чувственный запах этого цветка занимает особое место в парфюмерии уже несколько столетий.

Неслучайно туберозу называют «королевой ночи». Именно после заката солнца цветок раскрывается и источает максимально насыщенный аромат. Считалось, что этот аромат вызывает головокружение и излишнее возбуждение. В Европе молодым девушкам даже запрещалось гулять в тех частях сада, где росли туберозы, особенно с сопровождением молодых людей.

Кофе — напиток «от головоболений и насморка»

Из Белого зала перешли в Голубую комнату. При Николае Евгеньевиче Боратынском эта комната служила столовой и у всех домочадцев ассоциировалась с ароматом утреннего кофе.

— Считается, что кофе был завезен в Россию при Петре Первом. Но, оказывается, все не так просто. Историки обнаружили документы еще времен отца Петра Первого, царя Алексея Михайловича, у которого был врач-англичанин Самуэл Коллинз. И сохранился рецепт этого врача, который прописал царю в качестве лекарства кофе — «напиток, арабами и турками знаемый от головоболений и насморка», — поделилась интересным фактом Елена Скворцова.

Кофейный сервиз — комикс XVIII века на фарфоре

Один из экспонатов музея Боратынского — кофейный сервиз знаменитой немецкой марки «Мейсен». Это настоящий мейсенский фарфор второй половины XVIII века. Сервиз расписан медальонами с романтическими сценами. Перед нами целая история. Если все медальоны собрать и выложить в один ряд, то получится, как теперь сказали бы, комикс — нарисованная история о том, как две пары едут на пикник, как они кушают, музицируют, читают книжки. Все это можно назвать инструкцией для мужчин о том, как завоевать сердце дамы.

«Другим курил я фимиам»

В Розовой комнате гостей ждало знакомство с другим знаковым ароматом — фимиамом, или ладаном. Фимиам — это ароматическая смола дерева, которое растет только на Ближнем Востоке и только в определенных местах, поэтому это вещество всегда было дорогостоящим. Именно этот аромат использовали на богослужениях с древних времен в разных религиях.

Евгений Боратынский посвятил одной из своих муз замечательное стихотворение «Уверение»:

Нет, обманула вас молва,
По-прежнему дышу я вами,
И надо мной свои права
Вы не утратили с годами.
Другим курил я фимиам,
Но вас носил в святыне сердца;
Молился новым образам,
Но с беспокойством староверца.
1824 г.

Боратынские были прихожанами Варваринской церкви. Но иногда на праздники они приглашали священников в дом. Часто это делали на Рождество, поэтому аромат фимиама ассоциировался с рождественскими праздниками и с детством.

«Запах скуки» и самого времени

От туберозы и ладана переходим в Зеленую комнату — к более легким и ненавязчивым запахам — запахам книг… В доме Боратынских книги любили. Их родовая библиотека находилась в поместье Шушары под Казанью. Там была специальная комната, где стояли старинные шкафы, наполненные книгами. Интересны воспоминания о той библиотеке правнучки поэта Евгения Боратынского Ольги Александровны Ильиной-Боратынской (1894–1991).

В своем автобиографическом романе «Канун Восьмого дня» она пишет о том, какое впечатление произвела на нее библиотека, когда она пятилетним ребенком впервые оказалась в той комнате: «По стенам стоят книжные шкапы, а над ними — портреты поэта и его друзей. Один из шкапов полностью занимают книги. У них тусклые переплеты, а внутри пожелтевшие страницы, от которых пахнет скукой».

А вот ощущения уже взрослой Ольги Александровны: «…запах благородно стареющего дерева, старых бумаг, постепенно обращающихся в прах, но обмываемых дыханием сада, старинных книг, застоявшихся в шкапах библиотеки. Как меня всегда очаровывал запах книг. Человеческие мысли, давно забытые, отжившие, но противящиеся исчезновению».

Парижский детский журнал: сначала понюхать, а потом читать

Ксения Боратынская тоже оставила воспоминания о запахах книг. Эти ощущения она хранила в своей памяти с самого детства: «Чтобы меня заинтересовать книгой, мама выписала мне из Парижа детский журнал «La poupée modèle» («Модель куклы»).

Я с нетерпением ждала каждую неделю номера журнала, с трепетом его раскрывала и… утыкалась в него носом — нюхала, нюхала с упоением. Не знаю, что находила я в этом, но запах свежей печати действовал на меня обаятельно. Нанюхавшись, я смотрела приложения — картинки для склеивания, узоры для вышивания или какая нибудь игра… И я шла к M-me Marie и просила ее прочитать».

У участников экскурсии была возможность точно так же, как и Ксения Боратынская, буквально уткнуться носом в две старинные книги и вдохнуть в себя их аромат. Это музейные экспонаты: академическое издание произведений Боратынского 1914 года, которое готовилось на основе казанского архива поэта, и книга из библиотеки Боратынских 1910 года издания. Чем пахнут книги? Это запах пыли, пожелтевшей бумаги, типографской краски и самого времени.

Секретер Пушкина: тайник с ароматом «благородно стареющего дерева»

А еще гостям предстояло узнать, что такое аромат «благородно стареющего дерева». В Зеленой комнате стоит уникальный экспонат — бюро-секретер, за которым работал сам Александр Сергеевич Пушкин. По семейному преданию, когда Александр Сергеевич Пушкин в сентябре 1833 года приехал в Казань для сбора материалов о Пугачевском восстании, первый, кого он встретил, был его друг Евгений Боратынский.

И Евгений Абрамович повел его к себе в гости. Не в этот дом — здесь в те времена были другие хозяева — а на улицу Большая Грузинская (ныне ул. Карла Маркса), в дом своего тестя, генерал-майора Льва Николаевича Энгельгардта. Это тот самый секретер из дома Энгельгардта, за которым сидел Пушкин.

Чтобы секретер открыть, надо выдвинуть ящик, отбросить на него крышку — все, рабочее место поэта готово! Секретер, как ему и положено, с секретом: мастер по заказу хозяйки сделал в бюро тайник. Елена Скворцова открыла этот тайник, и желающие смогли принюхаться, чтобы понять, чем же пахнут «благородно стареющее дерево» и тайна, скрытая в секретном ящичке этого старинного бюро.

Когда от мыльной пены веет непостижимым счастьем

Завершился увлекательный ольфакторный марафон дегустацией модных парфюмерных ароматов конца XIX — начала XX века, «народного мыла» за 1 копейку, которое до революции 1917 года выпускалось знаменитой фабрикой «Брокар». Удивительно, но старые флаконы и кусок мыла до сих пор хранят запахи той эпохи.

Ольга Боратынская так описала свои ощущения от обычного мыла Брокара: «От него пахло счастьем. Когда-нибудь, когда я буду старше, потому что ведь все, все проходит, думала я, смывая мыльную пену с моих ладоней, я услышу запах этого мыла. И у меня перехватит дыхание. «Что это за сказочный аромат? — спрошу я. — Откуда это повеяло непостижимым счастьем?»