В Казани как медом намазано: потому имам Тимур хазрат Ибрагимов и здравия желает!

Автор: Дмитрий Сивков

Ловец улья

— Не могу вас встретить — сижу на пасеке, рой караулю, чтобы не улетел. Проходите прямо сюда, — ответил по телефону Тимур хазрат Ибрагимов, когда, как условились, автор добрался до Казанского высшего мусульманского медресе имени 1000-летия принятия ислама и набрал номер.

Мимо ульев на подворье медресе на улице Мазита Гафури не пройдешь. С десяток синих домиков среди невысоких яблонь — словно части детского конструктора. Посмотришь на них — и не только взгляду теплее становится, но и окрест уютнее.

Тимур хазрат, думается, сможет ходить по этой небольшой пасеке с закрытыми глазами. Сюда преподаватель пчеловодства наведывается круглогодично. Даже зимой — чтобы слушать пчелиные жилища. По звуку можно определить, как зимует семья: ровное однотонное звучание — значит хорошо, а вот отклонения сигнализируют о проблемах.

Не говоря уже о летней поре, когда активно идет медосбор и происходит роение — это естественный процесс размножения пчелиной семьи, при котором часть рабочих пчел вместе со старой маткой покидает улей, чтобы создать новую колонию. Тут главное — не упустить рой, а то потом ищи его свищи.

Чаще всего рой после вылета из улья не улетает далеко и садится на ближайшее дерево или куст. В этот момент его и ловят: сметают аккуратно в специальную емкость — роевню. Вот и в этот раз рой от бывшего военного летчика не улетел. Будет чем заселить пустующий улей.

Подполковник авиации в отставке с облегчением выдохнул и еще раз осмотрел роевик, в котором тревожно гудела пчелиная семья. Их вид мысленно перенес мужчину на сорок с лишним лет назад. Только тогда ветки урюка усыпал белый цвет, а в нем копошились пчелы. Они-то и навели капитана Ибрагимова на спасительную мысль.

«Вирус пчеловодства» родом из Афгана

Их экипаж военно-транспортного АН-26 во время боевых действий в Афганистане главным образом обеспечивал связь. В горной стране прохождение радиосигналов является большой проблемой, вот на борту их самолета и располагалась аппаратура для связи командного пункта с вертолетом.

— В воздухе целые дни проводили. Летный годовой норматив в 120 часов набирался, бывало, за полмесяца. Условий ни для техобслуживания, ни для заправки на сопредельной территории не было, поэтому вылеты осуществлялись с аэродрома Кокайды в Узбекской ССР. Техобслуживание выполняли ночью, под светом прожекторов, а утром — снова на взлет, — вспоминает ветеран.

Такая нагрузка отразилась на здоровье. У Тимура Ибрагимова левая рука стала неметь и терять чувствительность. Так недолго было и самолет с экипажем угробить. Медики не верили летчику, думали, таким образом он пытается откосить от полетов. Капитан говорил, что готов хоть авианаводчиком отправиться в Афган. Отмахивались только. Вот тогда-то он чисто интуитивно и решил пролечить руку укусами пчел. Помогло. Недуг руки отступил, а вот «вирус пчеловодства», можно сказать, пристал.

«Кукурузник» обозначил мечту

1954 год. Над хлопковыми полями в окрестностях узбекского города Наманган кружил АН-2. Биплан то взмывал к облакам, схожим с коробочками хлопчатника, то нырял к земле, пролетая над ней метрах в десяти. За опыляющим посевы «белого золота» «кукурузником» неотрывно наблюдали два брата.

Шестилетний Тимур махал невидимому летчику рукой. 28-летнему же Спартаку — фронтовику, командиру пулеметного взвода, кавалеру орденов Красной Звезды и Отечественной войны II степени — вспомнилось, как фашистские «мессершмитты» утюжили на бреющих полетах их позиции. Своими воспоминаниями старший брат поделился с младшим.

— Вот тогда-то у меня и зародилась мечта стать военным летчиком, — признается Тимур хазрат.

Детские мечты редко у кого воплощаются в жизнь. Но у Тимура с годами желание, возникшее на краю хлопкового поля, только крепло. Так что выбор — куда поступать после школы — даже и не стоял: только в авиационное училище летчиков, а именно — в Оренбургское, которое окончил кумир мальчишек из 60-х Юрий Гагарин.

Курсанту Ибрагимову посчастливилось увидеть Юрия Алексеевича, когда тот за год до гибели навестил училище, давшее ему путевку в небо. Он даже сделал фото своего кумира с однокурсниками.

— Кстати, на распределении я попросил направить меня на Северный флот, как и Гагарина. Хотя он летал на истребителе МиГ-15, а я — на противолодочном самолете-амфибии Бе-12. В задачи нашего экипажа входили поиск и слежение за подлодками НАТО, — рассказывает подполковник авиации в отставке.

Лишь в 1977 году летчик перевелся ближе к дому — в Среднеазиатский военный округ. Пересел за штурвал военно-транспортного АН-26. А вскоре выполнять пришлось уже по-настоящему боевые задачи.

К слову, так как их часть дислоцировалась на территории СССР, а не Афганистана, то ни боевых надбавок к зарплате, ни льгот их экипаж не получал. Только после вывода войск их все же приравняли к «афганцам» —вручили грамоты за подписью Горбачева и медали.

Зов крови и веры

Путь от приказа до намаза оказался предопределен. Часто перед офицерами по выходе в запас встают два вопроса: где жить и чем заниматься? Подполковник Тимур Ибрагимов, отдав 27 календарных лет службе в Вооруженных силах, решил их для себя заранее — посвятить себя служению исламу и переехать на родину предков.

— Я — татарин, а даже не знал родного языка. Дома больше на русском и узбекском языках разговаривали. Отец видел детей — нас было в семье 13 — студентами вузов и не хотел, чтобы им мешал акцент, — говорит Тимур Яхиевич.

Сам Яхия Искандерович, 1895 года рождения, был из семьи духовенства и еще в царские времена окончил медресе в Самаре. И фамилия родовая у них другая — Мамодалиевы. После Октябрьской революции родителям пришлось бежать из Поволжья в Среднюю Азию, спасаясь от гонений. Обжиться-затеряться удалось, отец даже работал в партийных органах, но страх перед репрессиями крепко засел в нем.

Тимур Яхиевич решил вернуться к истокам. Еще в Ташкенте поступил в Исламский институт имени Имама Бухари, а когда в 47 лет переехал в Казань, окончил Высшее мусульманское медресе имени 1000-летия принятия ислама, затем — Российский исламский университет. Предложение стать сельским имамом принял не раздумывая. Ко всему прочему, это давало возможность более полно овладеть родным языком.

Вообще, преемственность в их роду в чести. Так, младший сын Тимура хазрата Габдулла продолжил дело отца — три года как окончил Краснодарское авиационное училище летчиков, сейчас старший лейтенант, служит на Тихоокеанском флоте в морской авиации, летает на противолодочных самолетах ИЛ-38. Как и его отец когда-то, охотится на подводные лодки противника.

Рекорд — 33 чалмы в день

В 2005 году на открытии мечети Кул Шариф всех имамов обязали быть в головных уборах и чапанах. Чапаны пошили, а с чалмами загвоздка вышла — делать их оказалось некому. И тут вспомнили об имаме, который преподает в медресе навыки наматывания этого головного убора.

— Муфтий РТ Гусман хазрат Исхаков сказал мне: «Выделим помещение, создадим все условия — только сделай! Жене объясни, что срочная работа». А чего ей объяснять — она жена офицера. В помощь дали студентов медресе, за месяц намотали 500 штук. Я как-то лично 33 чалмы в день сделал. Пусть кто-нибудь попытается побить этот рекорд, — с гордостью заявляет мулла.

Да, Тимур Ибрагимов не был бы самим собой, если бы ограничился только служением. Сначала проявил себя в изготовлении чалмы, развил навыки, полученные еще в Узбекистане. Затем осуществил мечту, лелеемую еще с Афганистана, — занялся пчеловодством. Но, опять же, не для себя.

По приезде в Татарстан познакомился с пасечником из Верхнеуслонского района, несколько лет набирался опыта. Позже вышел с предложением к ректору медресе Ильясу хазрат Зиганшину с предложением ввести в учебную программу дисциплину «Пчеловодство», тот поддержал.

В итоге медресе стало, по сути, преемником Теньковского профтехучилища №86 — некогда кузницы пасечников Татарстана, за четверть века уже сотни священнослужителей получили дипломы пчеловода 3–4 разрядов.

— Своя пасека для сельского муллы всегда подмога — и сладкое всегда на столе, и какой-никакой, а доход, — говорит наставник.

К слову, благодарные выпускники медресе не забывают альма-матер, давшую им такие полезные навыки, и ежегодно делятся частью медового урожая.

Неуемной энергии этого человека хватает и на военно-патриотическую работу: встречу со школьниками, курсантами танкового училища, принятие военной присяги в 137-й отдельной роте охраны и сопровождения воинских грузов. Прошел обучение по программе подготовки священнослужителей для работы в Вооруженных силах России.

С началом специальной военной операции было желание отправиться в войска, но не пустили — возраст не тот, 75 лет, как-никак, уже было. Впрочем, это не мешает ему наведываться в зону СВО с гуманитарными грузами. И там еще чаще, чем в обыденной жизни, «Салам алейкум!» в душе офицера отзывается эхом приветствия «Здравия желаю!».